Само­кри­тич­ный взгляд: Франция ана­ли­зи­рует послед­ствия своей поли­ти­че­ской док­трины «Россия в первую очередь, Украина – во вторую»

Foto IMAGO

Поли­тика Франции в отно­ше­нии России стро­и­лась на свое­ко­рыст­ных иллю­зиях и привела к опасным ошибкам, обост­рив пара­но­и­даль­ные тен­ден­ции Путина. Теперь Западу при­дется пере­смот­реть свою поли­тику и выстро­ить новую систему без­опас­но­сти в Европе и за ее пре­де­лами, пишет Мари Мендрас.

В чем была наша ошибка? Этот мучи­тель­ный вопрос пре­сле­дует пра­ви­тель­ства Франции, Гер­ма­нии и других евро­пей­ских стран. Когда укра­инцы осво­бо­дятся от рос­сий­ской окку­па­ции и начнут заново вос­ста­нав­ли­вать свою страну и воз­вра­щаться к нор­маль­ной жизни, нам не избе­жать серьез­ного пере­смотра всей кон­цеп­ции и прак­тики системы без­опас­но­сти евро­пей­ского кон­ти­нента. Нам при­дется выстро­ить общую стра­те­гию вза­и­мо­от­но­ше­ний с госу­дар­ством, потер­пев­шим пора­же­ние, и обще­ством, нахо­дя­щимся на дне отча­я­ния, то есть с Рос­сий­ской Феде­ра­цией. Только тща­тель­ный анализ наших ошибок и наших, пока­зав­ших свою несо­сто­я­тель­ность, решений и дей­ствий поможет выстро­ить надеж­ную, мно­го­сто­рон­нюю систему без­опас­но­сти в Европе и за ее пределами.

Свое­ко­рыст­ные заблуж­де­ния в ущерб без­опас­но­сти Европы

Для Гер­ма­нии, как показал в своей статье Ульрих Шпек, иллю­зор­ной была надежда на «модер­ни­за­цию» России. Для Франции оши­боч­ными ока­за­лись планы созда­ния новой архи­тек­туры без­опас­но­сти сов­местно с Россией, в про­ти­во­вес аме­ри­кан­ской мощи, чтобы тем самым упро­чить ведущую роль Франции в Европе. Оба эти замысла были неосу­ще­ствимы, и оба стро­и­лись на фаталь­ной ошибке: они исхо­дили из пред­по­ло­же­ния, что Вла­ди­мир Путин их пол­но­стью разделял.

Позиция была двой­ствен­ной и про­ти­во­ре­чи­вой: с одной стороны вести с Путиным изну­ри­тель­ный диалог и защи­щать наши эко­но­ми­че­ские инте­ресы и импорт энер­го­но­си­те­лей, а с другой стороны – уве­ли­чи­вать санк­ци­он­ную нагрузку на ведущих игроков рос­сий­ской эко­но­мики. Все вместе привело к сокру­ши­тель­ному пора­же­нию поли­тики разум­ного сдер­жи­ва­ния. Хуже того, мы обост­рили обсес­сии Путина и его внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия. У рос­сий­ского лидера сло­жи­лась картина слабой Европы, под­чи­нен­ной жела­ниям США, и одно­вре­менно врага, наде­лен­ного дья­воль­ским ковар­ством и напря­мую угро­жа­ю­щего его соб­ствен­ной власти и «сфере пре­иму­ще­ствен­ных интересов».

Мы обост­рили его пара­нойю, поскольку почти все исхо­див­шие от нас сигналы он при­ни­мал с иска­же­ни­ями, интер­пре­ти­руя их как мани­пу­ля­цию или сла­бость. Напри­мер, в 2019–20 годах, когда фран­цуз­ский пре­зи­дент най­сто­чиво при­зы­вал рос­сий­ского лидера вести раз­го­вор со своим укра­ин­ским кол­ле­гой и искать ком­про­мис по Дон­бассу, он тем самым укреп­лял в Путине уве­рен­ность в том, что Париж был готов принять частич­ную рос­сий­скую окку­па­цию Украины и ее под­чи­не­ние Кремлю. За встре­чей Макрона и Путина в Форте Бре­ган­сон в конце августа 2019 после­до­вал неудач­ный саммит в нор­манд­ском формате по минским согла­ше­ниям (Париж, 9 декабря). В марте-апреле 2021 Путин начал мас­штаб­ную кам­па­нию воен­ного устра­ше­ния, собрав на укра­ин­ской границе сто тысяч тяжело воору­жен­ных войск. [1]

Эмма­ню­эль Макрон никогда не выска­зы­вался прямо о желании Вла­ди­мира Путина воевать на чужой тер­ри­то­рии. Он крайне отри­ца­тельно отно­сится к наем­ни­кам кор­по­ра­ции «Вагнер», дей­ству­ю­щим в фран­ко­фон­ной Африке, осо­бенно в Мали, где они выну­дили Францию свер­нуть анти­тер­ро­ри­сти­че­скую опе­ра­цию «Бархан». В интер­вью 19 ноября 2022 в Тунисе Эмма­ню­эль Макрон говорил о «хищ­ни­че­ском проекте», соче­та­ю­щем дез­ин­фор­ма­цию и воору­жен­ные бес­по­рядки: «Силы, пыта­ю­щи­еся рас­про­стра­нить свое влияние в Африке с целью нанести ущерб Франции, ущерб фран­цуз­скому языку, посеять сомне­ния, а главное – пре­сле­до­вать соб­ствен­ные инте­ресы». Влияние Франции в Африке за послед­ние деся­ти­ле­тия сократилось.

И тем не менее фран­цуз­ский пре­зи­дент стре­мился убедить Путина не начи­нать пол­но­мас­штаб­ную войну против Украины. До и после начала рос­сий­ской агрес­сии 24 февраля 2022 он, исполь­зуя все свое поли­ти­че­ское влияние, отдал много времени диа­ло­гам со своим рос­сий­ским визави – диа­ло­гам, в котором стороны не слышали друг друга. Даже после ужа­са­ю­щих пре­ступ­ле­ний в Буче и не только, после обстре­лов больниц и жилых домов он все еще наде­ялся держать откры­тыми линии ком­му­ни­ка­ции с Кремлем, и не спешил с визитом в Киев.

10–11 марта 2022 г. Эмма­ню­эль Макрон собрал своих евро­пей­ских парт­не­ров в Вер­саль­ском дворце. Ито­го­вая декла­ра­ция не упо­ми­нала поста­вок оружия в Украину и не каса­лась воз­мож­но­сти предо­став­ле­ния ей статуса кан­ди­дата в члены Евро­пей­ского союза. Макрон пред­ло­жил аль­тер­на­тив­ную опцию так назы­ва­е­мого «зала ожи­да­ния», то есть участие в евро­пей­ском сооб­ще­стве из 27 членов ЕС и их 14 соседей, включая Турцию.[2] Спустя несколько недель он отка­зался от этой позиции. В сере­дине июня вместе с канц­ле­ром Гер­ма­нии, премьер-мини­стром Италии и пре­зи­ден­том Румынии он посетил Украину. И 23 июня, за неделю до конца пре­зи­дент­ства Франции в ЕС, все 27 стран про­го­ло­со­вали за то, чтобы предо­ста­вить кан­ди­дат­ский статус Украине и Молдове. При­бли­зи­тельно тогда же Фин­лян­дия и Швеция под­твер­дили свое наме­ре­ние всту­пить в НАТО.

Путь Эмма­ню­эля Макрона

Двой­ствен­ную позицию Франции нельзя объ­яс­нить исклю­чи­тельно дав­ле­нием про­мыш­лен­ного лобби, кон­сер­ва­тив­ных СМИ или настой­чи­во­стью тех сег­мен­тов поли­ти­че­ского спектра, которые тре­бо­вали «воз­вра­ще­ния к нор­маль­но­сти» (Retour à la normale). Уже в марте 2022 было совер­шенно ясно, что не может быть ника­кого воз­вра­ще­ния к business as usual и нор­маль­ным отно­ше­ниям с людьми Путина, запят­нав­шими себя подо­зре­нием в совер­ше­нии военных пре­ступ­ле­ний. Боль­шин­ство ком­па­ний поки­нули Россию, уни­вер­си­тет­ские обмены были при­оста­нов­лены, почти все экспаты из Европы и Север­ной Америки вер­ну­лись домой.

Пре­зи­дент­ские и пар­ла­мент­ские выборы могут отчасти служить объ­яс­не­нием изви­ли­стого курса в отно­ше­нии России, кото­рого при­дер­жи­вался Макрон. 17 апреля он был пере­из­бран с неболь­шим отрывом от Марин Ле Пен. Но за неделю до этого 55% изби­ра­те­лей отдали свои голоса кан­ди­датке с отчет­ливо заяв­лен­ной про­пу­тин­ской пози­цией.[3]  16 июня новое Наци­о­наль­ное собра­ние было избрано. «Пре­зи­дент­ское боль­шин­ство» из пред­ста­ви­те­лей несколь­ких партий не смогло обес­пе­чить себе боль­шин­ство мест.

В сере­дине октября 2022 Эмма­ню­эль Макрон в интер­вью для теле­ви­де­ния отвечал на вопрос, про­дол­жит ли он попытки нала­дить контакт с Вла­ди­ми­ром Путиным. Он ответил, что придет время, когда нужно будет сесть за стол и вести пере­го­воры с Россией – когда Украина даст на это добро. Но здесь налицо внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие, ведь пре­зи­дент Зелен­ский ясно обо­зна­чил свою позицию: мирные пере­го­воры с новым пра­ви­тель­ством России нач­нутся тогда, когда вся тер­ри­то­рия Украины будет осво­бож­дена и репа­ра­ции станут пред­ме­том пере­го­во­ров. Неделей раньше в Праге фран­цуз­ский пре­зи­дент в более пози­тив­ном ключе говорил о под­держке евро­пей­скими союз­ни­ками Украины до полной победы над агрес­со­ром. Мы видим, насколько отли­ча­лись его посла­ния к фран­цуз­ской ауди­то­рии, которая, по мнению Ели­сей­ского дворца, больше всего хочет окон­ча­ния войны на любых условия, даже при условии частич­ной окку­па­ции Украины.

Макрон по-преж­нему про­во­дит свою про­ти­во­ре­чи­вую линию, говоря «да, но». В этом он похож на Олафа Шольца. В сен­тябре – ноябре 2022 года офи­ци­аль­ная позиция Парижа и Берлина, если обоб­щить, звучала так: «Да, Украина должна выиг­рать войну и вернуть себе тер­ри­то­ри­аль­ную целост­ность, но Россия не должна потер­петь уни­зи­тель­ное пора­же­ние. Да, евро­пейцы должны под­дер­жи­вать Украину, но мы не можем ослаб­лять «наци­о­наль­ную оборону», отправ­ляя туда слишком много оружия».  И все же пра­ви­тель­ства обеих стран уве­ли­чили поставки воору­же­ний, которые так необ­хо­димы укра­ин­ским военным для защиты граж­дан­ского насе­ле­ния и инфра­струк­туры. Острая необ­хо­ди­мость, дик­ту­е­мая войной, должна полу­чить при­о­ри­тет над рас­плыв­ча­тыми поли­ти­че­скими нар­ра­ти­вами, которые про­дол­жают состав­лять основу поли­ти­че­ского и медий­ного дис­курса внутри страны.

Как можно дове­рять авто­ри­тар­ному лидеру, который давно показал свою склон­ность к раз­вя­зы­ва­нию войны?

«Конечно, мы не дове­ряем Путину», сооб­щили офи­ци­ял­ные лица в Ели­сей­ском дворце жур­на­ли­стам и экс­пер­там на усло­виях ано­ным­но­сти. Но Эмма­ню­эль Макрон сохра­нял уве­рен­ность в своей спо­соб­но­сти убедить авто­крата пойти на согла­ше­ние. Он не до конца осознал неспо­соб­ность Вла­ди­мира Путина слушать, дого­ва­ри­ваться, и мыслить раци­о­нально. Прошло целых шесть месяцев, когда фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство начало гово­рить о «пре­ступ­ной войне Путина» вместо фор­му­ли­ровки «рос­сий­ская агрес­сия». Это было дол­го­ждан­ным шагом к при­зна­нию неле­ги­тим­но­сти лидера, его бан­дит­ских методов и пре­ступ­ных целей.

30 ноября 2022 фран­цуз­ское Наци­о­наль­ное собра­ние про­го­ло­со­вало за исто­ри­че­скую резо­лю­цию, в который позиция Франции обо­зна­чена очень ясно: она осуж­дает пре­ступ­ную агрес­сию России и при­зы­вает к полной под­держке Украины.[4]  В тот же день фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство под­твер­дило свое свою реши­мость при­ве­сти в дей­ствие решение Евро­пей­ской комис­сии о созда­нии спе­ци­аль­ного три­бу­нала для рас­смот­ре­ния рос­сий­ских военных пре­ступ­ле­ний.[5]

Почему так поздно откры­лись глаза на бру­таль­ные методы и нескры­ва­емо обсес­сив­ное стрем­ле­ние Путина уни­что­жить Украину? Мсти­тель­ные заяв­ле­ния Кремля имели многие при­знаки отрыва от реаль­но­сти. Поли­ти­че­ская и военная эска­ла­ция 2021 года достигла высшей точки в агрес­сив­ных «уль­ти­ма­ту­мах», которые Кремль предъ­явил США и НАТО в декабре 2021, требуя немед­лен­ной деми­ли­та­ри­за­ции восточ­но­ев­ро­пей­ских членов НАТО и гаран­тий, что Украина никогда не станет членом блока. К тому времени США уже пре­ду­пре­дили своих союз­ни­ков в Европе о том, что Россия ведет актив­ные при­го­тов­ле­ния к войне.

Снис­хо­ди­тель­ность Франции и Гер­ма­нии под­стег­нули Путина, поз­во­лив ему пред­по­ло­жить, что он сможет обвести их вокруг пальца, поль­зу­ясь их все­по­гло­ща­ю­щим жела­нием хоть как-то с ним дого­во­риться. И он повто­рял всем, кто хотел слушать, одну и ту же ложь: «Россия не будет втор­гаться в Украину». Очень многие люди, при­ни­ма­ю­щие решения во фран­цуз­ской поли­тике, хотели верить, что Украина дей­стви­тельно была частью рус­ского мира, русской куль­туры, рус­ского язы­ко­вого про­стран­ства и «исто­ри­че­ской пост-импер­ской сферы влияния». Нам, евро­пей­цам, было удобно не бес­по­ко­иться о без­опас­но­сти и бла­го­по­лу­чии укра­ин­цев, бело­ру­сов, армян, грузин. Избе­гать прямого вме­ша­тель­ства было нашим девизом. Такой ценой мы поку­пали рас­по­ло­же­ние людей в Кремле, которые теперь могли уже не опа­саться нашего влияния в их бывших республиках.

Хуже того, многие вли­я­тель­ные поли­тики, «экс­перты», жур­на­ли­сты, деловые люди просто отка­зы­ва­лись видеть в Украине с ее 45 мил­ли­о­нами жителей страну с боль­шими пер­спек­ти­вами, которая могла при­не­сти Европе мно­же­ство пре­иму­ществ, если бы ей удалось добиться полной неза­ви­си­мо­сти, доб­рот­ного госу­дар­ствен­ного управ­ле­ния и эко­но­ми­че­ского про­цве­та­ния наряду со своими запад­ными сосе­дями. Поли­ти­че­ские партии всех оттен­ков, от левых до правых, не рас­смат­ри­вали кри­ти­че­ски соб­ствен­ные отно­ше­ния с путин­ской Россией. Но позиции могут меняться. На дебатах в Наци­о­наль­ном собра­нии 11 октября 2022 левая партия «Непо­ко­рив­ша­яся Франция» (La France insoumise) под­дер­жала эко­ло­ги­че­скую партию в призыве к пра­ви­тель­ству уве­ли­чить размеры помощи и объемы поста­вок воору­же­ний Украине.

К счастью, обще­ствен­ное мнение в пре­об­ла­да­ю­щем боль­шин­стве под­дер­жи­вает Украину и готово при­ни­мать бежен­цев. Амби­ва­лент­ные заяв­ле­ния Макрона вплоть до октября 2022 не встре­чали пони­ма­ния, люди не знали, чего ждать от Москвы и что будет про­ис­хо­дить, если части Украины попадут под посто­ян­ную рос­сий­скую оккупацию.

Старые при­вычки, новые проблемы

Война против Украины раз­ру­шила хрупкий баланс, отли­чав­ший фран­цуз­скую поли­ти­че­скую стра­те­гию в отно­ше­нии путин­ской России. Огля­ды­ва­ясь назад, пора­жает, как поздно настало про­буж­де­ние: все про­зрели только тогда, когда нача­лась пол­но­мас­штаб­ная агрес­сия против огром­ной страны в Европе, сопро­вож­да­ю­ща­яся систе­ма­ти­че­ским раз­ру­ше­нием адми­ни­стра­тив­ных зданий, жилых домов, школ, больниц и жиз­ненно важной инфраструктуры.

Пре­зи­денты Жак Ширак и Николя Саркози были «дру­зьями Вла­ди­мира», гостями на его днях рож­де­ния. Их пре­ем­ник Франсуа Олланд никогда не под­дер­жи­вал эту тра­ди­цию излишне близких личных отно­ше­ний с крем­лев­ским вождем. Однако ему не удалось начать тща­тель­ный и столь необ­хо­ди­мый пере­смотр отно­ше­ний между Парижем и Москвой. А пре­зи­дент Макрон хотел верить в то, что Путин оста­ется разум­ным и раци­о­нально мыс­ля­щим чело­ве­ком, который не отка­жется от поли­тики праг­ма­ти­че­ского диалога.[6]

Многие годы пра­ви­тель­ства Франции, Гер­ма­нии, Италии, Бельгии и других стран держали курс под девизом «эко­но­мика прежде всего», состав­ляя острый кон­траст с поли­ти­кой Вели­ко­бри­та­нии, стран Балтии, Фин­лян­дии и Польши: «без­опас­ность прежде всего». Среди этих стран суще­ство­вал ясный и простой кон­сен­сус: дик­та­тура Путина может при­ве­сти к войне, а война озна­чает чрез­вы­чай­ный про­из­вол и перевес так назы­ва­е­мых «сило­ви­ков» и самого Путина. Это стра­те­ги­че­ское пони­ма­ние и пред­ви­де­ние ока­за­лись абсо­лютно верными.

С начала 2021 года до сего­дняш­него дня пре­зи­дент Франции зани­мался непро­стым вопро­сом рос­сий­ско-укра­ин­ских отно­ше­ний, в то время как его изби­ра­тели были им не слишком довольны и попу­ляр­ность его партии сни­жа­лась. В 2020 году я про­во­дила анализ для Центра либе­раль­ного модерна, и в этом анализе я указала на ряд заблуж­де­ний пра­ви­тель­ства Франции по поводу выгоды близких отно­ше­ний с Москвой и пре­не­бре­же­нию к опасной сущ­но­сти путин­ского режима. Фран­цуз­ские поли­ти­че­ские и деловые элиты часто про­яв­ляют сла­бость к импер­ской истории, большим госу­дар­ствам, сильным лидерам, военной силе и наци­о­наль­ному rayonnement, то есть попыт­кам рас­про­стра­нить свои язык, куль­туру, образ жизни и тра­ди­ции госу­дар­ствен­но­сти. Это отно­ше­ние поме­шало нам ясно увидеть непри­гляд­ную реаль­ность и надви­га­ю­щу­юся опас­ность. Кроме того, есть посто­ян­ный фон латент­ного недо­ве­рия к Соеди­нен­ным Штатам и к аме­ри­кано-бри­тан­ской либе­раль­ной кон­цеп­ции «Запада».

Начиная с 1950х годов фран­цуз­ские пре­зи­денты хотели видеть свою страну зани­ма­ю­щей цен­траль­ное поло­же­ние между Восто­ком и Западом в каче­стве игрока, искусно балан­си­ру­ю­щего между двумя сверх­дер­жа­вами. Их отно­ше­ние к евро­пей­скому сооб­ще­ству было более теплым, чем к НАТО и его мили­та­рист­ской струк­туре. Москва с удо­воль­ствием подыг­ры­вала опа­се­ниям фран­цу­зов в 1960–70х годах, ведь это вгоняло клин между союз­ни­ками по Атлан­ти­че­скому блоку. Кроме того, у Парижа есть давняя про­блема со ста­ту­сом ядерной державы и член­ством в посто­ян­ной пятерке Совета без­опас­но­сти ООН. Эта доми­нант­ная позиция не поз­во­ляет увидеть реаль­ное место Франции в Европе и в мире – а именно: Франция больше не явля­ется первым среди равных в Европе – и не дает отка­заться от контр­про­дук­тив­ных попыток сохра­нить свой статус, вместо того, чтобы искать новый подход к ситу­а­ции и про­во­дить реформы.

Подобно другим ядерным дер­жа­вам, фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство долго избе­гало столь необ­хо­ди­мой пере­оценки воен­ного фактора и ядер­ного сдер­жи­ва­ния в сфере наци­о­наль­ной и меж­ду­на­род­ной без­опас­но­сти. Им очень не хочется пере­смат­ри­вать сам вопрос без­опас­но­сти, которая сегодня рас­про­стра­ня­ется на все области чело­ве­че­ской жизни  и защиты госу­дар­ства от самых разных угроз: дивер­сии и кибе­р­атаки, эко­но­ми­че­ский и энер­ге­ти­че­ский шантаж, нера­вен­ство и мигра­ция, кор­руп­ция и меж­ду­на­род­ная пре­ступ­ность, тира­ни­че­ские реван­шист­ские режимы, военные наем­ники и неза­кон­ные военные фор­ми­ро­ва­ния. Воз­можно, быстрое пре­вра­ще­ние России в мили­та­ри­зо­ван­ную дик­та­туру заста­вило нас еще крепче дер­жаться за уста­рев­шие модели и стратегии.

Тень Минска

Даже после аннек­сии Крыма и захвата восточ­ного Дон­басса прокси-вой­сками фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство не до конца осо­знало объем нару­ше­ний, которые создали опасную ситу­а­цию в Украине и Европе. Фран­цуз­ские поли­тики далеко не сразу осо­знали и приняли тот факт, что Франция стала посред­ни­ком, кото­рому необ­хо­димо тесно сотруд­ни­чать с другими госу­дар­ствами Европы. Рос­сий­ская интер­вен­ция в Крыму и Дон­бассе в 2014 году выну­дила Францию при­знать ток­сич­ную роль Москвы в жизни бывших совет­ских рес­пуб­лик. Лишь тогда, наконец, Париж признал, что без­опас­ность восточ­но­ев­ро­пей­ских стран нельзя было дове­рить попе­че­ниям Кремля, и что Евро­пей­ский Союз и НАТО должны были согла­ситься взять на себя более серьез­ную ответ­ствен­ность в под­держке демо­кра­ти­че­ских неза­ви­си­мых госу­дарств в Украине, Бела­руси, Молдове, Грузии, Армении и Азер­бай­джане. Мы слишком долго пре­не­бре­гали без­опас­но­стью госу­дарств, нахо­дя­щихся в про­ме­жу­точ­ном поло­же­нии, уяз­ви­мых к рос­сий­ским под­рыв­ным дей­ствиям и военным интер­вен­циям. Нам не хватало гра­мот­ного анализа тра­ек­то­рии бал­тий­ских госу­дарств, Польши и других жертв жесто­кой совет­ской дик­та­туры во время и после Второй мировой войны, тех стран, которые всту­пили в НАТО и ЕС в 1999, 2004 и 2007 годах, с полного согла­сия всех партнеров.

Фран­цузы могли бы справ­ляться с новой ситу­а­цией гораздо лучше, ведь они не так зави­сели от рос­сий­ского газа, как Гер­ма­ния. Они могли бы доби­ваться стра­те­ги­че­ского пере­смотра евро­пей­ской энер­ге­ти­че­ской стра­те­гии, не огра­ни­чи­ва­ясь вопро­сом газовых поста­вок,  и полного пере­смотра системы евро­пей­ской без­опас­но­сти в виду нена­деж­но­сти рос­сий­ского режима. В 2017 году в Сор­бонне Эмма­ню­эль Макрон с большим подъ­емом говорил о будущем Европы. К сожа­ле­нию, внут­ри­по­ли­ти­че­ские про­блемы взяли свое, и фран­цуз­ский пре­зи­дент поз­во­лил крат­ко­сроч­ным наци­о­наль­ным инте­ре­сам взять верх над обще­ев­ро­пей­скими задачами.

Не помо­гала делу и позиция США по поводу минских согла­ше­ний, созда­вая трения между союз­ни­ками, а именно между Вар­ша­вой, Парижем и Бер­ли­ном. Не стоит забы­вать, что Вашинг­тон не хотел быть частью пере­го­во­ров по Дон­бассу в 2014 году, и что Франция и Гер­ма­ния пред­став­ляли в Минске орга­ни­за­цию ОБСЕ.

Фактор США

Смены адми­ни­стра­ций США не поз­во­ляли фран­цуз­скому руко­вод­ству и наци­о­наль­ным элитам опре­де­литься по поводу аме­ри­кан­ской точки зрения. Годы Трампа были очень тяже­лыми для Атлан­ти­че­ского альянса и отно­ше­ний между США и ЕС, а также для многих других клю­че­вых вопро­сов, таких как изме­не­ние климата и борьба с тер­ро­риз­мом. Но уже и на адми­ни­стра­цию пре­зи­дента Обамы нельзя было осо­бенно поло­житься, поскольку евро­пей­ские союз­ники посто­янно ощущали отно­ше­ние к себе как к парт­не­рам вто­ро­сте­пен­ной важ­но­сти. Кроме того, аме­ри­кан­ский подход стро­ился на отдании при­о­ри­тета тем про­бле­мам, которые, с точки зрения наци­о­наль­ной без­опас­но­сти, услож­няли фор­ми­ро­ва­ние поли­тики Запада в отно­ше­нии России, Китая и Ближ­него Востока. Евро­пейцы не могли себе поз­во­лить сосре­до­то­чить свои усилия на Китае и оста­вить Россию на потом. Точно так же они не могли повто­рять за Вашинг­то­ном его не всегда после­до­ва­тель­ный курс то актив­ного вме­ша­тель­ства, то дистан­ци­ро­ва­ния от проблем в странах с откры­тыми воен­ными кон­флик­тами. Во Франции, и веро­ятно во всей Европе, было ощу­ще­ние, что неудача США в Афга­ни­стане в 2021 году обост­рила нетер­пе­ние Москвы ввя­заться в схватку и повы­сило ставки в Украине. Одна из сла­бо­стей Вла­ди­мира Путина – это его мечта о том, как некий вооб­ра­жа­е­мый Вашинг­тон при­знает его и вернет ему статус боль­шого госу­дар­ствен­ного деятеля у руля вос­ста­нов­лен­ной в своих правах сверх­дер­жавы, на равных с США. Вместе с пра­ви­тель­ствами Франции и Гер­ма­нии, адми­ни­стра­ция США несет часть ответ­ствен­но­сти за опро­мет­чи­вые военные планы Путина после его военных дей­ствий в Грузии в 2008 году и вме­ша­тель­ства в 2015 году в пре­ступ­ную войну Асада против народа Сирии.

Общая плат­форма для окон­ча­ния войны и для без­опас­но­сти Украины

При всем, что сказано о внут­рен­них наци­о­наль­ных поли­ти­че­ских повест­ках Франции, Гер­ма­нии и США, их внут­рен­няя поли­тика больше не имеет боль­шого зна­че­ния. Речь уже давно не идет о наци­о­наль­ных и личных идио­син­кра­зиях. Как сказал пре­зи­дент Гер­ма­нии Франк-Вальтер Штай­н­майер после своего визита в Киев в октябре 2022, «Види­мость мирного дого­вора только раз­за­до­рит Путина». Он сказал вслух то, что думают все осталь­ные евро­пей­ские лидеры. Кон­сен­сус на этот счет очень силен. В Европе бушует война, и более 50 стран под­дер­жи­вают укра­ин­цев в их борьбе против агрес­сора и усилиях по вос­ста­нов­ле­нию страны. Рос­сий­ская армия и наем­ники будут разбиты. Вопрос – когда и как состо­ится военное пора­же­ние. И что мы можем сделать, чтобы под­го­то­вить конец войны и то, что за ним последует.

Наша общая позиция должна быть ясно закреп­лена, чтобы не повто­рять ошибки Минских согла­ше­ний. Мы больше не допу­стим суще­ство­ва­ния серых зон необес­пе­чен­ной без­опас­но­сти между Россией и нами. Украина, Молдова и другие страны, ока­зав­ши­еся между гра­ни­цами, не должны оста­ваться в состо­я­нии уяз­ви­мого суве­ре­ни­тета, дела­ю­щего их залож­ни­ками Кремля.

Во-первых, мы дове­ряем пре­зи­денту Вла­ди­миру Зелен­скому, его стра­те­гии и его тре­бо­ва­ниям. Он руко­во­ди­тель первого ряда, и его стра­те­гия ока­за­лась верной.

Во-вторых, рос­сий­ские воору­жен­ные силы должны оста­вить окку­пи­ро­ван­ные и неле­гально аннек­си­ро­ван­ные тер­ри­то­рии и согла­ситься на без­услов­ное пре­кра­ще­ние огня.

В‑третьих, укра­ин­ские власти примут формат и повестку пере­го­во­ров, включая вопрос о репа­ра­циях, которые будет выпла­чи­вать Москва.

В‑четвертых, рос­сий­ские власти при­знают свою ответ­ствен­ность за начало и ведение войны и допу­стят неза­ви­си­мое меж­ду­на­род­ное рас­сле­до­ва­ние экс­цес­сов  и преступлений.

В‑пятых, все усилия будут сосре­до­то­чены на вос­ста­нов­ле­нии Украины и воз­вра­ще­ние пере­ме­щен­ных лиц. ЕС будет плотно рабо­тать с Киевом, Мол­до­вой и Грузией над про­цес­сом их успеш­ного вклю­че­ния в Евро­пей­ский союз и под­дер­жи­вать граждан Бела­руси и Армении в их борьбе за право на демо­кра­ти­че­ское прав­ле­ние. НАТО начнет процесс вклю­че­ния Украины в свой состав.

В‑шестых, мы, евро­пейцы и парт­неры по транс­ат­лан­ти­че­скому блоку, должны быть готовы к тому, чтобы пройти слож­ней­ший после­во­ен­ный кризис и пере­ход­ный период в Рос­сий­ской Феде­ра­ции. Европа может быть в без­опас­но­сти только в том случае, если в России граж­дане живут в пра­во­вом госу­дар­стве. Нам необ­хо­дима согла­со­ван­ная поли­тика в отно­ше­нии рос­сий­ских аль­тер­на­тив­ных элит и обще­ства внутри и вне Рос­сий­ской Федерации.

Доктор Мари Мендрас – про­фес­сор Инсти­тута Сьянс По и научный сотруд­ник Наци­о­наль­ного центра научных иссле­до­ва­ний в Париже. 

Русский перевод: Люба Гурова

Verwandte Themen

Newsletter


Mit unseren Daten­schutz­be­stim­mun­gen erklären Sie sich einverstanden.